Читать книгу - "Стервочка Лиса - Лана Муар"

не Путилиной, – пробубнила Забава и пошла сперва к бару, где взяла бокал красного вина, а потом прямой наводкой к Карине-айсбергу.

И после того, что учудила Забава, я мог смело вычёркивать номер телефона Карины из списка контактов. Теперь она вряд ли ответит на звонки, даже если я начну трезвонить сутками напролет. Как там Забава сказала? Гарантия триста процентов? Хрен там. Все пятьсот.

Забава перехватила идущую навстречу девушку, что-то ей сказала, протянув деньги, и когда на лице Карины возникло мягко говоря крайне удивлённое выражение, подняла бокал и перевернула, окатывая вином с головы до ног до полноты картины. Быстро. Эффектно. С гарантией качества. Секундное замешательство, сопровождающее охами и ахами свидетелей произошедшего, и оскорблённая такой выходкой Карина полетела в сторону дома, бросая на меня гневные взгляды. Сказать, что я был шокирован? Не то слово. У меня вообще пропал дар речи. А когда довольная Забава подошла обратно, отряхивая ладошки, я только и смог, что кивнуть в ответ на вопрос:

– Проблема решена?

Вернул сумку и посмотрел на протянутую ладонь.

– Ау! Тупить заканчиваем и возвращаем флешку.

– Что ты ей сказала? – спросил я, доставая из кармана карточку.

– Очень деликатно намекнула, что мне, как жене, крайне не нравится, что рядом с моим мужем вьются всякие накрахмаленные фифочки. Флешку, – поторопила Забава.

– Хм… А деньги?

– На такси дала. Я же не могу отправить ее в таком виде домой пешком?

Только я засомневался, что она поступила бы так же великодушно и щедро, будь моей настоящей, а не выдуманной, женой. И еще. Я ошибся, посчитав ее проблемой. О нет. Проблема оказалась в том, что с каждой минутой меня все больше воротило от предсказуемой доступности Заек и Рыбок и все меньше хотелось отпускать этот свалившийся на голову ящик Пандоры. Я лишь на долю секунды коснулся пластиковым торцом флешки ладошки, а потом, посмотрев на Забаву, резко отдернул руку и убрал единственное средство шантажа обратно в карман – не хочу отдавать. По крайней мере сейчас.

– Я не поняла, – недовольно произнесла Забава, провожая свою флешку взглядом. – Мы же вроде как договаривались?

– Отдам, не переживай ты так. Только не здесь. Свидетели нам не нужны, – сказал я.

Взял ее ладонь в свою и, опустив на сгиб локтя, повел к дому. Вечер явно начинал мне нравиться все больше.

12. Забава

Нет, я, конечно, люблю всякие сюрпризы, но исключительно от тех, кого знаю, и исключительно в день рождения. Мой. А так как на календаре далеко не май месяц, и Пупсика я знаю от слова «никак», то идти с ним под ручку неведомо куда было верхом глупости. Угу. Мне бы флешечку обратно и пятками сверкать поскорее в сторону дома…

– Слушай, давай ты мне флешку незаметно в сумку перекинешь и я побегу уже, а? У меня дома кошка некормленная. Воет уже бедолага с голодухи на весь подъезд. Бабули потом мозг выклюют.

– Не ври. Нет у тебя кошки.

Да блин! Что ж ты такой внимательный-то там, где не нужно?

– Ой! Только вспомнила, что обещала Пашке позвонить! Пашка он же очень волнуется, что уже так поздно и я не дома, – снова включила я фантазию на полную катушку, но и тут вышел облом.

Пупс резко остановился и, развернув меня лицом к себе, прорычал:

– Слушай, кошатница, кончай заливать. Пол часа тебя не убьет, и время ещё детское. Если ты, конечно, малое дитё и в десять горшочками звенеть начинаешь, то зачем время тянешь?

– Кто тянет? Я? – обомлела я. – И какими ещё нафиг горшочками?

– Теми, которые «чистить зубы, писать и спать».

– Сволочь беспардонная!

– Я? И это мне говорит мартышка, вломившаяся в два дома без приглашения за один вечер, – хохотнул трактор в костюме и сделал приглашающий жест рукой. – Прошу, кошатница. Сейчас свободную от посторонних глаз комнату найдем и можешь лететь спасать кошек-мозгоклюек, горшки и голодных бабулек.

– У тебя десять минут, максимум, – поставила я ультиматум.

– Договорились, – кивнул шкаф-переросток и хитрожопо улыбнулся.

Открыл дверь, и я поняла, что хрен куда смоюсь, а в доме вряд ли найдется хоть один «свободный от посторонних глаз» закуток. Народа в нем было, как селедок в банке, и одна из них сразу же подошла к нам. Пипец

– Елисей, мой мальчик, – пропела приторно моложавая бабуля в струящемся платье в пол, явно перебарщивающая с пластикой, косметикой и чем-нибудь ещё омолаживающе-разглаживающим. Протянула свою морщинистую куриную культяпку Елисею, по которой я и поняла, что она бабуля, и потом посмотрела на меня. – Какая яркая и экстравагантная у тебя сегодня спутница, мальчик мой.

– Ох, вы меня явно переоцениваете. Мне до вас, как до Луны, – изобразила я реверанс и натянула на лицо самую милую улыбку, толкнув хитрожопого вруна кулаком в бок – ты у меня сейчас так взвоешь, гадина. – Пупсичек, ты нас не представишь?

– Анна Сергеевна, Забава, – прорычал на грани дозволенного приличиями Пупс. – Забава, Анна Сергеевна.

– Какое милое имя, – улыбнулась мне бабуся и следом шкафу-дегенерату. – Елисей, мальчик мой, я что-то не понимаю или пропустила? А как же та брюнетка, с которой ты приехал? Или это был не ты?

– Милый, тут есть ещё кто-то, кто хочет познакомиться с моим ангельским характером? – пропела я. – Боюсь, что Анна Сергеевна, – кивнула в сторону бабули, – не оценит, если я каждую твою секундную слабость начну поливать вином.

Бабуля расплылась в подобии улыбки, которая больше всего подходила под определение оскала, и по-старушечьи заквохала-засмеялась. Тронула меня своей культяпкой и, понизив голос до шёпота, посоветовала:

– Думаю, вину мы найдем более подходящее применение, а для таких целей, моя милая, фонтан подойдёт гораздо лучше. Пары минут хватит. Да и розы будет чем удобрить.

Едрить-колотить! А бабулька-то ещё та юмористка-чернушница, оказывается. Я с лёгкостью представила, как она помогает мне топить «конкуренток» в пресловутом фонтане, а потом, размахивая лопатой с профессионализмом потомственного копателя могил, роет очередную ямку за кустами розочек-гладиолусов. Обязательно с тем же смехом-квоханьем, доносящимся из-под инквизиторского колпака. Тихий ужас, но меня таким точно не испугаешь.

– Анна Сергеевна, а у вас роз много? – спросила я, поглаживая сдавленно хмыкнувшего Пупса так, будто успокаивала загулявшего и задолбавшего своими похождениями по самое не балуй кобеля перед кастрацией. – У нас этот вопрос в последнее время стал очень острым. Стоит только отвернуться, и какая-нибудь фифочка уже тут как тут. Даже сюда пролезть умудряются.

– Милая моя, когда я вас познакомлю со своим мужем, вы поймёте почему мне стало нравиться цветоводство. И не переживайте, мою оранжерею не зря называют самой большой, – понимающе кивнула она и посмотрела на «моего мужа». – Найдем пару свободных клумб, – тронула меня за ладонь и улыбнулась, – Что-что, а кобель у вас знатный. Даже моему фору даст.

И мы с ней весело захохотали. Вот уж думать не думала, что у меня найдется общая тема для разговора с бабулькой. Тем более такая кровожадненькая.

Отсмеявшись, Анна Сергеевна повела меня знакомиться с «моим любимым кобелем», как она ласково охарактеризовала своего мужа, нежно тронув его за плечо. И да, Герман Оскарович хоть и оказался седым на всю голову мужчиной, но без сомнений мог крутить интрижки за спиной своей благоверной – не соответствуя возрасту, подтянутый, крайне импозантный и с первой минуты располагающий к себе. Такой с лёгкостью вскружит голову, и не успеешь моргнуть глазом, как окажешься в постели. Вот только я никогда не замечала за собой тяги к пожилым ловеласам, о чем сразу же его и предупредила. Добавив, что участь прогуляться с Анной Сергеевной до фонтана, а потом и в оранжерею меня не прельщает. Видимо, с ним мы тоже оказались на одной волне, а после намека Пупса, что он раньше откажется от тендера, чем оставит меня с Приблудиным наедине, я ни капли не удивилась прозвучавшему приглашению составить компанию поужинать за хозяйским столом. Кайф! Тут еще и кормят на халяву! А говорили, что все эти званые вечера скукотища смертная. Угу. Сто раз. Может в фильмах все эти мадамы и джентельмены и разговаривали